Антифашист Аркадий Шапелява вскочил с постели в липком поту. Ему приснился кошмар. Многочисленные молодые люди с возмутительно славянскими лицами выходили с обеих сторон на широкую московскую улицу, строились в колонны и организованно отходили, воинственно печатая шаг. Сопровождалось всё это звуками каких-то военно-полевых духовых инструментов и громкими словами речёвки, которую марширующие слаженно декламировали. Зрелище было препоганое, а от слов стыла кровь. Аркадий решил не медлить ни секунды и, пока картина виденого ещё свежа была в памяти, скорее всё записать, чтобы потом пожаловаться в правозащитный центр "Сова" на случай вопиющей ксенофобии, свидетелем которого ему довелось стать. Он взял лист бумаги и ручку и стал записывать: Веселей, славяне-братья! – Общий сбор трубят рожки. Нет приятнее занятья, Чем хачам пускать кишки. Раздадим же на орехи Черножопым сволочам! Веселее нет потехи, Чем кишки пускать хачам. Знает девушка и парень, Знает старец и юнец, Знает русский и татарин, Что хачи ебут овец. Знает токарь, знает пекарь, Инженеры и врачи, Знают дворник и аптекарь, Что овец ебут хачи. Понастроим, братцы, печек – Есть в достатке кирпичи. Чтоб не мучили овечек, Пусть в печах горят хачи. Топоры возьмём и пилы – Вольно силушке в плечах. Будет дров гостям постылым – Пусть хачи горят в печах. Особенно Шапеляву ошеломило то, что татары оказались заодно с русскими. "Предатели!" – негодовал он, – "Как они могли!". Он так разволновался, что даже забыл оставшиеся куплеты, а их было ещё много. Отчаяние овладело им: как же он теперь будет жаловаться в правозащитный центр "Сова", если задокументированного состава преступления получилась лишь жалкая треть?! Как ни старался, как ни напрягал свой измученный духотой антифашистский мозг, Шапелява так и не смог вспомнить, какие ещё ксенофобские лозунги выкрикивали фашистствующие выродки. А вы, друзья, не помните, какие ещё человеконенавистнические куплеты приснились борцу за всё самое лучшее в этом мире – антифашисту Аркадию Шапеляве?